http://www.livejournal.com/users/sdemk1/109948.html
В Питере на Лесной, хорошей такой еще осенью, когда привозят южные соседи дыни и другие солнечные вещи, проходя из метро домой и я соблазнился и решил постоять небольшую очередь за небольшой дынькой. И женщина впереди меня примерно такогого размера дыньку выбрала и на весы ее кладет южному человеку почтенной наружности.
«Три-семьдесят» - роняет почтенный человек.
Сумма обозримая, соозмеримая, соответствует ленингдадскому представлению о дынях в это время года и суток, и поэтому женщина легко совершает товарно-денежный обмен и не без удовлетворения идет себе.
Моя дыня – брат-близнец той, только что купленной, ну, разве что сестра. Тот же размер, вес, цвет, объем, запах и ценник.
«Рубль-шестьдесят» - роняет почтенный человек, выводя меня из погружения в недры, где среднеобычный питерец привычно пребывает, плетясь с работы.
Я выражаю недоумение лицом. Еще какой-то звук срывается, пытаясь изобразить вопрос – а, собственно, почему?
Почтенный человек манит меня пальцем, не вставая со своих седалищных ящиков.
Я наклоняюсь, так, что нас не слышит очередь.
«У меня индивидуальный подход» - говорит мягкая улыбка почтенного человека.
Иду домой одыненый.
В Питере на Лесной, хорошей такой еще осенью, когда привозят южные соседи дыни и другие солнечные вещи, проходя из метро домой и я соблазнился и решил постоять небольшую очередь за небольшой дынькой. И женщина впереди меня примерно такогого размера дыньку выбрала и на весы ее кладет южному человеку почтенной наружности.
«Три-семьдесят» - роняет почтенный человек.
Сумма обозримая, соозмеримая, соответствует ленингдадскому представлению о дынях в это время года и суток, и поэтому женщина легко совершает товарно-денежный обмен и не без удовлетворения идет себе.
Моя дыня – брат-близнец той, только что купленной, ну, разве что сестра. Тот же размер, вес, цвет, объем, запах и ценник.
«Рубль-шестьдесят» - роняет почтенный человек, выводя меня из погружения в недры, где среднеобычный питерец привычно пребывает, плетясь с работы.
Я выражаю недоумение лицом. Еще какой-то звук срывается, пытаясь изобразить вопрос – а, собственно, почему?
Почтенный человек манит меня пальцем, не вставая со своих седалищных ящиков.
Я наклоняюсь, так, что нас не слышит очередь.
«У меня индивидуальный подход» - говорит мягкая улыбка почтенного человека.
Иду домой одыненый.
no subject